15 апреля

Сергей Шнуров: «На сцене я превращаюсь в животное»

Легендарный музыкант, актер и матерщинник выступил в Благовещенске.
Сергей Шнуров по прозвищу Шнур орет благим матом, неохотно общается с журналистами и имеет такую скандальную славу и неадекватное поведение, что за версту подойти страшно — укусит. Однако, набравшись смелости и наглости, корреспонденты «АП» рискнули побеседовать с эпатажным рок-музыкантом и попали под его очарование.

С корабля на бал

— Сергей, добрый вечер, что чувствуете перед концертом?
— Ничего не чувствую, спать хочется. В Москве самолет задержали на восемь часов. Сюда прилетели и сразу принялись настраивать аппаратуру. К сожалению, с городом познакомиться не успел. Но вид из окна (показывает рукой на Китай) впечатляет. Практически как у нас, до Финляндии рукой подать.

— Чем занимались во время вынужденного простоя?
— Убивали время, играли в карты и домино.

— Наверное, пили?
— Нет, перед концертом я не употребляю. После — пожалуйста. Последнее время пью только по графику — работы много: съемки, концерты, телепроекты. Смотрю в календарь и вижу, вот эти три дня пью, а после — ни капли. Восстанавливаюсь быстро. Я вообще все делаю быстро.

О рублевой музыке

— Благовещенску первым на Дальнем Востоке посчастливилось подержать в руках «Рубль». Что ждете от концерта, народ все-таки пришел на «Ленинград» посмотреть? Старые песни петь будете?
— Из-за принципа нет. А тех, кто пришел на «Ленинград» посмотреть, мне искренне жаль. Эти люди читать не умеют. Сегодня будем «рубить».

— Это молодая группа, ей всего полтора года. «Рубль» стал для вас конвертируемым? Не боитесь, что поклонников окажется маловато?
— Не знаю, я об этом не думал. Мы играем для себя и определенного круга людей. Самые лучшие, на мой взгляд, концерты проходили на кухне. Конвертируемый «Рубль» или нет, меня это не волнует

— И все же, находясь на пике народной любви, вы сменили не только название группы, но и ее концепцию. Неужели причиной стал экономический кризис или все же кризис среднего возраста?
— Такое бывает. Не помню кто, по-моему, Бобров сначала был выдающимся футболистом, потом стал играть в хоккей, и довольно успешно. Захотел и создал, остальное — по барабану. Мне не нравится, когда я предсказуем. Просто я хотел играть на гитаре, а Денис на барабанах. Вот и вся наша концепция. Экономический кризис здесь ни при чем.

— Не страшно вот так рубить сплеча? А если завтра возникнет еще одна новаторская идея и «Рубль» девальвируется в другой проект?
— А мне в этой жизни вообще ничего уже не страшно. Никаких заявлений насчет будущего я делать не буду. Я живу сегодняшним днем. А сегодня у меня по плану Благовещенск.

О кино

— Вы успешно осваиваете кинематограф и играете в основном себя. А в амплуа героя-любовника предстать не хотите?
— Это не я осваиваю кинематограф, а кинематограф осваивает меня. Меня приглашают, я выбираю. Весь плюс в том, что это не основная моя работа и не основной доход. Я не профессиональный артист, я просто Шнур. Поэтом могу и послать. За это мне ничего не будет. Я свободный от обязательств человек. Нет и особого желания делать карьеру на артистическом поприще, а тем более изображать из себя мачо. Единственное, кого я хотел бы сыграть в кино, так это Бармалея. Думаю, гримировать меня особо не будут (смеется). Вообще я ко всей своей деятельности вне сцены отношусь как к ерунде. Баловство все это.

— В одной из киноработ вы играете настройщика роялей — тихого интеллигентного человека с бешеной внутренней энергетикой. Это тоже Шнур?
— Значит, могу играть не только самого себя. Я не причисляю себя к интеллигентам. Это очень сложное определение. Интеллигент — это тот человек, который зарабатывает на жизнь интеллектуальным трудом. А я прыгаю на сцене с гитарой. Скорее всего, на момент придумывания текста я интеллигент, а как только выхожу на сцену, то становлюсь животным.

— Шнур на сцене и Шнур в жизни один и тот же человек?
— Не знаю, не зацикливался на этом. Наверное, да? Матерюсь по жизни.

— А мне показалось, что вы довольно интеллигентный мужчина, да и друзья ваши раскрыли ужасную тайну: вы очень хороший человек — отзывчивый, мягкий, добрый, на удивление, спокойный и поразительно ответственный.....
— Врут они все.

Мат — это не цель, а средство

— Сергей, некоторые ваши песни имеют социальную направленность. Что, на это толкает идеология, несовершенство жизни или другое?
— Да кто его знает, просто приходят в голову определенные фразы, и все. Хрен знает, что я хочу сказать в своих стихах. Для вас это одно, через два-три поколения будет совершенно другое.

— Вы надеетесь, что войдете в историю отечественного рока, поэзии?
— А я уже вошел. Хрен сотрешь и отмоешь.

— Если из ваших текстов выкинуть всю ненормативную лексику, потеряют ли они свое «очарование»?
— Ну что вы все зациклились: мат-перемат. Да у нас вся страна матерится. Не будем лицемерить. Давайте из Пушкина уберем все французские слова. Смысл поменяется? Почему же тогда Александру Сергеевичу русофилы не грозили пальцем — что же ты делаешь, сукин сын, Пушкин. Что за лексику ты используешь, а где же чистота русского языка? Я пою на понятном, общедоступном, общеупотребительном языке. Вам все понятно в моих песнях?

— Да, хлестко, коротко и ясно. Но может, в афише все же ставить фразу: «Дети до 16 не допускаются»?
— А они и не ходят. Если на моих концертах присутствуют дети до 16, значит, у них родители — идиоты. Я бы своих не привел.

— Кстати, о детях, вы разрешаете своему сыну материться?
— У меня не только сын, но и дочь. Это официально зарегистрированные дети. А неофициальных, наверное, больше наберется. Если они будут материться к месту, это нормально. А если некрасиво, грязно и без повода, то буду запрещать. Вся разница в том, что есть люди, которые умеют материться. Их выражения не режут слух. А некоторых так и хочется заткнуть.

— Вы себя причисляете к первой категории?
— Конечно. А разве это не так?

О личном

— В семье вы Бармалей или Айболит?
— Я довольно демократичный папашка. И детей своих и чужих очень люблю, правда вижу их редко.

— Что вы еще любите в этой жизни?
— Рыбалку, но на ней не бываю, наблюдаю за процессом со стороны. Женщин люблю. Из-за них даже машину не вожу. К примеру, водитель едет и смотрит по сторонам, на дорогу, знаки — ему нельзя отвлекаться. А как это сделать, когда по городу ходят толпы красивых телок? Я вообще жизнь люблю во всех ее проявлениях.

— А что не любите?
— Не люблю путешествия, Интернет и телевизор. Ненавижу ложь и лицемерие, не выношу презервативы.

— А как вы отдыхаете?
— Никак. Потому что не работаю. Живу и особо не напрягаюсь. Я очень ленивый человек, даю не более пяти концертов в месяц. У меня нет никаких обязательств, ни продюсера, ни контракта. Меня пригласили — я приехал, как к вам в Благовещенск. Нет — остался дома.

— А концерт, рождение музыки, текстов — это ли не адский труд?
— Вы не поверите, для меня все это не составляет особого труда. Это очень легко. Я определяю так: если песня пишется быстро, значит, она хорошая, если нет — плохая.

15.04.2010, Варвара Сиянова («Амурская правда»)

Назад